— Дженни, будь же благоразумна!

Употребление уменьшительного имени было подлым приемом с его стороны. Она прекрасно помнила моменты, в которые Висенте прибегал к этому обращению…

— Дженни, не ворчи, — отмахивался он, когда она пыталась убедить его уделять ей целиком хотя бы один вечер в неделю. Вечер, который принадлежал бы лишь им, а не был бы отдан светским мероприятиям или работе допоздна, когда приходилось засыпать, не дождавшись его появления. — Подобными делами можно пренебрегать только ради детей, которых, по счастью, у нас пока нет.

— Дженни, запах твоей кожи сводит меня с ума, — признавался он, будя ее поцелуями. И она чувствовала себя в объятиях волшебных рук Висенте так, будто очутилась в раю.

— Дженни, у тебя появился я, и отныне твоя жизнь станет прекрасной, — обещал он с завораживающей уверенностью в первую брачную жизнь, и она слепо верила, что все так и будет…

Стараясь сохранять спокойное выражение лица, Дженетт направилась к спасительному убежищу лифта, болезненно ощущая на себе взгляды любопытных глаз. Лифт остановился, пробудив ее от мыслей о прошлом и вернув к суетной действительности.

Оказавшись на улице и поймав свое отражение в зеркальной витрине магазина, молодая женщина невесело усмехнулась.

Обычно Дженетт даже не приходило в голову обращать внимание на свою внешность, а после расставания с Висенте она вообще не видела в этом никакой необходимости. Однако сейчас смертельная бледность лица и плохо сидящая, мятая, почти скрывающая фигуру одежда просто ошеломили ее. Для встречи с Висенте следовало одеться получше, возможно, тогда беседа сложилась бы по-другому. Ее муж — в скором времени уже бывший — был элегантен от природы и ценил это качество в других.

Она налетела на кого-то и услышала сердитый женский голос:

— Смотрите, куда идете.